Авторы
Период
  • Новое на сайте
  •  
    Интересное на сайте

    » » » Сборник "Стихотворения Юрия Живаго"

    Сборник "Стихотворения Юрия Живаго"




    Гамлет



    Гул затих. Я вышел на подмостки.

    Прислонясь к дверному косяку,

    Я ловлю в далеком отголоске

    Что случится на моем веку.



    На меня наставлен сумрак ночи

    Тысячью биноклей на оси.

    Если только можно, Авва Отче,

    Чашу эту мимо пронеси.



    Я люблю твой замысел упрямый

    И играть согласен эту роль.

    Но сейчас идет другая драма,

    И на этот раз меня уволь.



    Но продуман распорядок действий,

    И неотвратим конец пути.

    Я один, все тонет в фарисействе.

    Жизнь прожить - не поле перейти.



    На страстной



    Еще кругом ночная мгла.

    Еще так рано в мире,

    Что звездам в небе нет числа,

    И каждая, как день, светла,

    И если бы земля могла,

    Она бы Пасху проспала

    Под чтение Псалтыри.



    Еще кругом ночная мгла.

    Такая рань на свете,

    Что площадь вечностью легла

    От перекрестка до угла,

    И до рассвета и тепла

    Еще тысячелетье.



    Еще земля голым-гола,

    И ей ночами не в чем

    Раскачивать колокола

    И вторить с воли певчим.



    И со Страстного четверга

    Вплоть до Страстной субботы

    Вода буравит берега

    И вьет водовороты.

    И лес раздет и непокрыт,

    И на Страстях Христовых,

    Как строй молящихся, стоит

    Толпой стволов сосновых.



    А в городе, на небольшом

    Пространстве, как на сходке,

    Деревья смотрят нагишом

    В церковные решетки



    И взгляд их ужасом объят.

    Понятна их тревога.

    Сады выходят из оград,

    Колеблется земли уклад:

    Они хоронят Бога.



    И видят свет у царских врат,

    И черный плат, и свечек ряд,

    Заплаканные лица -

    И вдруг навстречу крестный ход

    Выходит с плащаницей,

    И две березы у ворот

    Должны посторониться.



    И шествие обходит двор

    По краю тротуара,

    И вносит с улицы в притвор

    Весну, весенний разговор

    И воздух с привкусом просфор

    И вешнего угара.



    И март разбрасывает снег

    На паперти толпе калек,

    Как будто вышел человек,

    И вынес, и открыл ковчег,

    И все до нитки роздал.



    И пенье длится до зари,

    И, нарыдавшись вдосталь,

    Доходят тише изнутри

    На пустыри под фонари

    Псалтырь или Апостол.



    Но в полночь смолкнут тварь и плоть,

    Заслышав слух весенний,

    Что только-только распогодь,

    Смерть можно будет побороть

    Усильем Воскресенья.



    Осень



    Я дал разъехаться домашним,

    Все близкие давно в разброде,

    И одиночеством всегдашним

    Полно все в сердце и природе.



    И вот я здесь с тобой в сторожке,

    В лесу безлюдно и пустынно.

    Как в песне, стежки и дорожки

    Позаросли наполовину.



    Теперь на нас одних с печалью

    Глядят бревенчатые стены.

    Мы брать преград не обещали,

    Мы будем гибнуть откровенно.



    Мы сядем в час и встанем в третьем,

    Я с книгою, ты с вышиваньем,

    И на рассвете не заметим,

    Как целоваться перестанем.



    Еще пышней и бесшабашней

    Шумите, осыпайтесь, листья,

    И чашу горечи вчерашней

    Сегодняшней тоской превысьте.



    Привязанность, влеченье, прелесть!

    Рассеемся в сентябрьском шуме!

    Заройся вся в осенний шелест!

    Замри или ополоумей!



    Ты так же сбрасываешь платье,

    Как роща сбрасывает листья,

    Когда ты падаешь в объятье

    В халате с шелковою кистью.



    Ты - благо гибельного шага,

    Когда житье тошней недуга,

    А корень красоты - отвага,

    И это тянет нас друг к другу.



    Август



    Как обещало, не обманывая,

    Проникло солнце утром рано

    Косою полосой шафрановою

    От занавеси до дивана.



    Оно прокрыло жаркой охрою

    Соседний лес, дома поселка,

    Мою постель, подушку мокрую

    И край стены за книжной полкой.



    Я вспомнил, по какому поводу

    Слегка увлажнена подушка.

    Мне снилось, что ко мне на проводы

    Шли по лесу вы друг за дружкой.



    Вы шли толпою, врозь и парами,

    Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня

    Шестое августа по-старому,

    Преображение Господне.



    Обыкновенно свет без пламени

    Исходит в этот день с Фавора,

    И осень, ясная как знаменье,

    К себе приковывает взоры.



    И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,

    Нагой, трепещущий ольшаник

    В имбирно-красный лес кладбищенский,

    Горевший, как печатный пряник.



    С притихшими его вершинами

    Соседствовало небо важно,

    И голосами петушиными

    Перекликалась даль протяжно.



    В лесу казенной землемершею

    Стояла смерть среди погоста,

    Смотря в лицо мое умершее,

    Чтоб вырыть яму мне по росту.



    Был всеми ощутим физически

    Спокойный голос чей-то рядом.

    То прежний голос мой провидческий

    Звучал, нетронутый распадом:



    "Прощай, лазурь Преображенская

    И золото второго Спаса,

    Смягчи последней лаской женскою

    Мне горечь рокового часа.



    Прощайте, годы безвременщины!

    Простимся, бездне унижений

    Бросающая вызов женщина!

    Я - поле твоего сраженья.



    Прощай, размах крыла расправленный,

    Полета вольное упорство,

    И образ мира, в слове явленный,

    И творчество, и чудотворство".



    Зимняя ночь



    Мело, мело по всей земле

    Во все пределы.

    Свеча горела на столе,

    Свеча горела.



    Как летом роем мошкара

    Летит на пламя,

    Слетались хлопья со двора

    К оконной раме.



    Метель лепила на стекле

    Кружки и стрелы.

    Свеча горела на столе,

    Свеча горела.



    На озаренный потолок

    Ложились тени,

    Скрещенья рук, скрещенья ног,

    Судьбы скрещенья.



    И падали два башмачка

    Со стуком на пол.

    И воск слезами с ночника

    На платье капал.



    И все терялось в снежной мгле,

    Седой и белой.

    Свеча горела на столе,

    Свеча горела.



    На свечку дуло из угла,

    И жар соблазна

    Вздымал, как ангел, два крыла

    Крестообразно.



    Мело весь месяц в феврале,

    И то и дело

    Свеча горела на столе.

    Свеча горела.



    Гефсиманский сад



    Мерцаньем звезд далеких безразлично

    Был поворот дороги озарен.

    Дорога шла вокруг горы Масличной,

    Внизу под нею протекал Кедров.



    Лужайка обрывалась с половины.

    За нею начинался Млечный путь.

    Седые серебристые маслины

    Пытались вдаль по воздуху шагнуть.



    В конце был чей-то сад, надел земельный.

    Учеников оставив за стеной,

    Он им сказал: "Душа скорбит смертельно,

    Побудьте здесь и бодрствуйте со мной".



    Он отказался без противоборства,

    Как от вещей, полученных взаймы,

    От всемогущества и чудотворства,

    И был теперь, как смертные, как мы.



    Ночная даль теперь казалась краем

    Уничтоженья и небытия.

    Простор вселенной был необитаем,

    И только сад был местом для житья.



    И, глядя в эти черные провалы,

    Пустые, без начала и конца,

    Чтоб эта чаша смерти миновала,

    В поту кровавом он молил отца.



    Смягчив молитвой смертную истому,

    Он вышел за ограду. На земле

    Ученики, осиленные дремой,

    Валялись в придорожном ковыле.



    Он разбудил их: "Вас Господь сподобил

    Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.

    Час Сына Человеческого пробил.

    Он в руки грешников себя предаст".



    И лишь сказал, неведомо откуда

    Толпа рабов и скопище бродяг,

    Огни, мечи и впереди - Иуда

    С предательским лобзаньем на устах.



    Петр дал мечом отпор головорезам

    И ухо одному из них отсек.

    Но слышит: "Спор нельзя решать железом,

    Вложи свой меч на место, человек.



    Неужто тьмы крылатых легионов

    Отец не снарядил бы мне сюда?

    И, волоска тогда на мне не тронув,

    Враги рассеялись бы без следа.



    Но книга жизни подошла к странице,

    Которая дороже всех святынь.

    Сейчас должно написанное сбыться,

    Пуская же сбудется оно. Аминь.



    Ты видишь, ход веков подобен притче

    И может загореться на ходу.

    Во имя страшного ее величья

    Я в добровольных муках в гроб сойду.



    Я в гроб сойду и в третий день восстану,

    И, как сплавляют по реке плоты,

    Ко мне на суд, как баржи каравана,

    Столетья поплывут из темноты".


    6-04-2013 Поставь оценку:

     

     
    Яндекс.Метрика