Авторы
Период
  • Новое на сайте
  •  
    Интересное на сайте


    Поэма Реквием




    1935 - 1940



    Нет, и не под чуждым небосводом,

    И не под защитой чуждых крыл, -

    Я была тогда с моим народом,

    Там, где мой народ, к несчастью, был.



    1961



    ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ



    В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то "опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами, которая, конечно, никогда в жизни не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):

    - А это вы можете описать? И я сказала:

    - Могу.

    Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.



    1 апреля 1957 г.

    Ленинград




    ПОСВЯЩЕНИЕ



    Перед этим горем гнутся горы,

    Не течет великая река,

    Но крепки тюремные затворы,

    А за ними "каторжные норы"

    И смертельная тоска.

    Для кого-то веет ветер свежий,

    Для кого-то нежится закат -

    Мы не знаем, мы повсюду те же,

    Слышим лишь ключей постылый скрежет

    Да шаги тяжелые солдат.

    Подымались как к обедне ранней,

    По столице одичалой шли,

    Там встречались, мертвых бездыханней,

    Солнце ниже, и Нева туманней,

    А надежда все поет вдали.

    Приговор... И сразу слезы хлынут,

    Ото всех уже отделена,

    Словно с болью жизнь из сердца вынут,

    Словно грубо навзничь опрокинут,

    Но идет... Шатается... Одна.

    Где теперь невольные подруги

    Двух моих осатанелых лет?

    Что им чудится в сибирской вьюге,

    Что мерещится им в лунном круге?

    Им я шлю прощальный мой привет.



    Март 1940 г.



    ВСТУПЛЕНИЕ



    Это было, когда улыбался

    Только мертвый, спокойствию рад.

    И ненужным привеском болтался

    Возле тюрем своих Ленинград.

    И когда, обезумев от муки,

    Шли уже осужденных полки,

    И короткую песню разлуки

    Паровозные пели гудки,

    Звезды смерти стояли над нами,

    И безвинная корчилась Русь

    Под кровавыми сапогами

    И под шинами черных марусь.



    I



    Уводили тебя на рассвете,

    За тобой, как на выносе, шла,

    В темной горнице плакали дети,

    У божницы свеча оплыла.

    На губах твоих холод иконки,

    Смертный пот на челе... Не забыть!

    Буду я, как стрелецкие женки,

    Под кремлевскими башнями выть.



    [Ноябрь] 1935 г.

    Москва




    II



    Тихо льется тихий Дон,

    Желтый месяц входит в дом.



    Входит в шапке набекрень.

    Видит желтый месяц тень.



    Эта женщина больна,

    Эта женщина одна.



    Муж в могиле, сын в тюрьме,

    Помолитесь обо мне.



    1938



    III



    Нет, это не я, это кто-то другой страдает.

    Я бы так не могла, а то, что случилось,

    Пусть черные сукна покроют,

    И пусть унесут фонари...

    Ночь.



    1939



    IV



    Показать бы тебе, насмешнице

    И любимице всех друзей,

    Царскосельской веселой грешнице,

    Что случится с жизнью твоей -

    Как трехсотая, с передачею,

    Под Крестами будешь стоять

    И своею слезой горячею

    Новогодний лед прожигать.

    Там тюремный тополь качается,

    И ни звука - а сколько там

    Неповинных жизней кончается...



    1938



    V



    Семнадцать месяцев кричу,

    Зову тебя домой,

    Кидалась в ноги палачу,

    Ты сын и ужас мой.

    Все перепуталось навек,

    И мне не разобрать

    Теперь, кто зверь, кто человек,

    И долго ль казни ждать.

    И только пышные цветы,

    И звон кадильный, и следы

    Куда-то в никуда.

    И прямо мне в глаза глядит

    И скорой гибелью грозит

    Огромная звезда.



    1939



    VI



    Легкие летят недели.

    Что случилось, не пойму,

    Как тебе, сынок, в тюрьму

    Ночи белые глядели,

    Как они опять глядят

    Ястребиным жарким оком,

    О твоем кресте высоком

    И о смерти говорят.



    Весна 1939 г.



    VII



    ПРИГОВОР



    И упало каменное слово

    На мою еще живую грудь.

    Ничего, ведь я была готова,

    Справлюсь с этим как-нибудь.



    У меня сегодня много дела:

    Надо память до конца убить,

    Надо, чтоб душа окаменела,

    Надо снова научиться жить.



    А не то... Горячий шелест лета

    Словно праздник за моим окном.

    Я давно предчувствовала этот

    Светлый день и опустелый дом.



    [22 июня] 1939 г.

    Фонтанный Дом




    VIII



    К СМЕРТИ



    Ты все равно придешь - зачем же не теперь?

    Я жду тебя - мне очень трудно.

    Я потушила свет и отворила дверь

    Тебе, такой простой и чудной.

    Прими для этого какой угодно вид,

    Ворвись отравленным снарядом

    Иль с гирькой подкрадись, как опытный бандит,

    Иль отрави тифозным чадом.

    Иль сказочкой, придуманной тобой

    И всем до тошноты знакомой, -

    Чтоб я увидела верх шапки голубой

    И бледного от страха управдома.

    Мне все равно теперь. Клубится Енисей,

    Звезда Полярная сияет.

    И синий блеск возлюбленных очей

    Последний ужас застилает.



    19 августа 1939 г.

    Фонтанный Дом




    IX



    Уже безумие крылом

    Души накрыло половину,

    И поит огненным вином,

    И манит в черную долину.



    И поняла я, что ему

    Должна я уступить победу,

    Прислушиваясь к своему

    Уже как бы чужому бреду.



    И не позволит ничего

    Оно мне унести с собою

    (Как ни упрашивай его

    И как ни докучай мольбою):



    Ни сына страшные глаза -

    Окаменелое страданье,

    Ни день, когда пришла гроза,

    Ни час тюремного свиданья,



    Ни милую прохладу рук,

    Ни лип взволнованные тени,

    Ни отдаленный легкий звук -

    Слова последних утешений.



    4 мая 1940 г.

    Фонтанный Дом




    X



    РАСПЯТИЕ



    "Не рыдай Мене,

    Мати во гробе зрящи".




    1



    Хор ангелов великий час восславил,

    И небеса расплавились в огне.

    Отцу сказал: "Почто Меня оставил!"

    А Матери: "О, не рыдай Мене..."



    1938



    2



    Магдалина билась и рыдала,

    Ученик любимый каменел,

    А туда, где молча Мать стояла,

    Так никто взглянуть и не посмел.



    1940

    Фонтанный Дом




    ЭПИЛОГ



    1



    Узнала я, как опадают лица,

    Как из-под век выглядывает страх,

    Как клинописи жесткие страницы

    Страдание выводит на щеках,

    Как локоны из пепельных и черных

    Серебряными делаются вдруг,

    Улыбка вянет на губах покорных,

    И в сухоньком смешке дрожит испуг.

    И я молюсь не о себе одной,

    А обо всех, кто там стоял со мною

    И в лютый холод, и в июльский зной

    Под красною, ослепшею стеною.



    2



    Опять поминальный приблизился час.

    Я вижу, я слышу, я чувствую вас:



    И ту, что едва до окна довели,

    И ту, что родимой не топчет земли,



    И ту, что, красивой тряхнув головой,

    Сказала: "Сюда прихожу, как домой".



    Хотелось бы всех поименно назвать,

    Да отняли список, и негде узнать.

    Для них соткала я широкий покров

    Из бедных, у них же подслушанных слов.



    О них вспоминаю всегда и везде,

    О них не забуду и в новой беде,



    И если зажмут мой измученный рот,

    Которым кричит стомильонный народ,



    Пусть так же они поминают меня

    В канун моего поминального дня.



    А если когда-нибудь в этой стране

    Воздвигнуть задумают памятник мне,



    Согласье на это даю торжество,

    Но только с условьем - не ставить его



    Ни около моря, где я родилась:

    Последняя с морем разорвана связь,



    Ни в царском саду у заветного пня,

    Где тень безутешная ищет меня,



    А здесь, где стояла я триста часов

    И где для меня не открыли засов.



    Затем, что и в смерти блаженной боюсь

    Забыть громыхание черных марусь,



    Забыть, как постылая хлопала дверь

    И выла старуха, как раненый зверь.



    И пусть с неподвижных и бронзовых век,

    Как слезы, струится подтаявший снег,



    И голубь тюремный пусть гулит вдали,

    И тихо идут по Неве корабли.



    Около 10 марта 1940 г Фонтанный Дом


    6-04-2013 Поставь оценку:

     

     
    Яндекс.Метрика