Авторы
Период
  • Новое на сайте
  •  
    Интересное на сайте


    Сборник "Когда разгуляется"




    * * *



    Во всем мне хочется дойти

    До самой сути.

    В работе, в поисках пути,

    В сердечной смуте.



    До сущности протекших дней,

    До их причины,

    До оснований, до корней,

    До сердцевины.



    Все время схватывая нить

    Судеб, событий,

    Жить, думать, чувствовать, любить,

    Свершать открытья.



    О, если бы я только мог

    Хотя отчасти,

    Я написал бы восемь строк

    О свойствах страсти.



    О беззаконьях, о грехах,

    Бегах, погонях,

    Нечаянностях впопыхах,

    Локтях, ладонях.



    Я вывел бы ее закон,

    Ее начало,

    И повторял ее имен

    Инициалы.



    Я б разбивал стихи, как сад.

    Всей дрожью жилок

    Цвели бы липы в них подряд,

    Гуськом, в затылок.



    В стихи б я внес дыханье роз,

    Дыханье мяты,

    Луга, осоку, сенокос,

    Грозы раскаты.



    Так некогда Шопен вложил

    Живое чудо

    Фольварков, парков, рощ, могил

    В свои этюды.



    Достигнутого торжества

    Игра и мука -

    Натянутая тетива

    Тугого лука.



    1956



    * * *



    Быть знаменитым некрасиво.

    Не это подымает ввысь.

    Не надо заводить архива,

    Над рукописями трястись.



    Цель творчества - самоотдача,

    А не шумиха, не успех.

    Позорно, ничего не знача,

    Быть притчей на устах у всех.



    Но надо жить без самозванства,

    Так жить, чтобы в конце концов

    Привлечь к себе любовь пространства,

    Услышать будущего зов.



    И надо оставлять пробелы

    В судьбе, а не среди бумаг,

    Места и главы жизни целой

    Отчеркивая на полях.



    И окунаться в неизвестность,

    И прятать в ней свои шаги,

    Как прячется в тумане местность,

    Когда в ней не видать ни зги.



    Другие по живому следу

    Пройдут твой путь за пядью пядь,

    Но пораженья от победы

    Ты сам не должен отличать.



    И должен ни единой долькой

    Не отступаться от лица,

    Но быть живым, живым и только,

    Живым и только до конца.



    1956



    Душа



    Душа моя, печальница

    О всех в кругу моем!

    Ты стала усыпальницей

    Замученных живьем.



    Тела их бальзамируя,

    Им посвящая стих,

    Рыдающею лирою

    Оплакивая их,



    Ты в наше время шкурное

    За совесть и за страх

    Стоишь могильной урною,

    Покоящей их прах.



    Их муки совокупные

    Тебя склонили ниц.

    Ты пахнешь пылью трупною

    Мертвецких и гробниц.



    Душа моя, скудельница,

    Все виденное здесь,

    Перемолов, как мельница,

    Ты превратила в смесь.



    И дальше перемалывай

    Все бывшее со мной,

    Как сорок лет без малого

    В погостный перегной.



    1956



    Когда разгуляется



    Большое озеро как блюдо.

    За ним - скопленье облаков,

    Нагроможденных белой грудой

    Суровых горных ледников.



    По мере смены освещенья

    И лес меняет колорит.

    То весь горит, то черной тенью

    Насевшей копоти покрыт.



    Когда в исходе дней дождливых

    Меж туч проглянет синева,

    Как небо празднично в прорывах,

    Как торжества полна трава!



    Стихает ветер, даль расчистив.

    Разлито солнце по земле.

    Просвечивает зелень листьев,

    Как живопись в цветном стекле.



    В церковной росписи оконниц

    Так в вечность смотрят изнутри

    В мерцающих венцах бессонниц

    Святые, схимники, цари.



    Как будто внутренность собора -

    Простор земли, и чрез окно

    Далекий отголосок хора

    Мне слышать иногда дано.



    Природа, мир, тайник вселенной,

    Я службу долгую твою,

    Объятый дрожью сокровенной,

    В слезах от счастья отстою.



    1956



    Ночь



    Идет без проволочек

    И тает ночь, пока

    Над спящим миром летчик

    Уходит в облака.



    Он потонул в тумане,

    Исчез в его струе,

    Став крестиком на ткани

    И меткой на белье.



    Под ним ночные бары,

    Чужие города,

    Казармы, кочегары,

    Вокзалы, поезда.



    Всем корпусом на тучу

    Ложится тень крыла.

    Блуждают, сбившись в кучу,

    Небесные тела.



    И страшным, страшным креном

    К другим каким-нибудь

    Неведомым вселенным

    Повернут Млечный Путь.



    В пространствах беспредельных

    Горят материки.

    В подвалах и котельных

    Не спят истопники.



    В Париже из-под крыши

    Венера или Марс

    Глядят, какой в афише

    Объявлен новый фарс.



    Кому-нибудь не спится

    В прекрасном далеке

    На крытом черепицей

    Старинном чердаке.



    Он смотрит на планету,

    Как будто небосвод

    Относится к предмету

    Его ночных забот.



    Не спи, не спи, работай,

    Не прерывай труда,

    Не спи, борись с дремотой,

    Как летчик, как звезда.



    Не спи, не спи, художник,

    Не предавайся сну.

    Ты - вечности заложник

    У времени в плену.



    1956



    В больнице



    Стояли как перед витриной,

    Почти запрудив тротуар.

    Носилки втолкнули в машину,

    В кабину вскочил санитар.



    И скорая помощь, минуя

    Панели, подъезды, зевак,

    Сумятицу улиц ночную,

    Нырнула огнями во мрак.



    Милиция, улицы, лица

    Мелькали в свету фонаря.

    Покачивалась фельдшерица

    Со склянкою нашатыря.



    Шел дождь, и в приемном покое

    Уныло шумел водосток,

    Меж тем как строка за строкою

    Марали опросный листок.



    Его положили у входа.

    Все в корпусе было полно.

    Разило парами иода,

    И с улицы дуло в окно.



    Окно обнимало квадратом

    Часть сада и неба клочок.

    К палатам, полам и халатам

    Присматривался новичок.



    Как вдруг из расспросов сиделки,

    Покачивавшей головой,

    Он понял, что из переделки

    Едва ли он выйдет живой.



    Тогда он взглянул благодарно

    В окно, за которым стена

    Была точно искрой пожарной

    Из города озарена.



    Там в зареве рдела застава,

    И, в отсвете города, клен

    Отвешивал веткой корявой

    Больному прощальный поклон.



    "О Господи, как совершенны

    Дела твои, - думал больной, -

    Постели, и люди, и стены,

    Ночь смерти и город ночной.



    Я принял снотворного дозу

    И плачу, платок теребя.

    О Боже, волнения слезы

    Мешают мне видеть тебя.



    Мне сладко при свете неярком,

    Чуть падающем на кровать,

    Себя и свой жребий подарком

    Бесценным твоим сознавать.



    Кончаясь в больничной постели,

    Я чувствую рук твоих жар.

    Ты держишь меня, как изделье,

    И прячешь, как перстень, в футляр".



    1956



    Снег идет



    Снег идет, снег идет.

    К белым звездочкам в буране

    Тянутся цветы герани

    За оконный переплет.



    Снег идет, и все в смятеньи,

    Все пускается в полет, -

    Черной лестницы ступени,

    Перекрестка поворот.



    Снег идет, снег идет,

    Словно падают не хлопья,

    А в заплатанном салопе

    Сходит наземь небосвод.



    Словно с видом чудака,

    С верхней лестничной площадки,

    Крадучись, играя в прятки,

    Сходит небо с чердака.



    Потому что жизнь не ждет.

    Не оглянешься - и святки.

    Только промежуток краткий,

    Сморишь, там и новый год.



    Снег идет, густой-густой.

    В ногу с ним, стопами теми,

    В том же темпе, с ленью той

    Или с той же быстротой,

    Может быть, проходит время?



    Может быть, за годом год

    Следуют, как снег идет

    Или как слова в поэме?



    Снег идет, снег идет,

    Снег идет, и все в смятеньи:

    Убеленный пешеход,

    Удивленные растенья,

    Перекрестка поворот.



    1957



    Нобелевская премия



    Я пропал, как зверь в загоне.

    Где-то люди, воля, свет,

    А за мною шум погони,

    Мне наружу ходу нет.



    Темный лес и берег пруда,

    Ели сваленной бревно.

    Путь отрезан отовсюду.

    Будь что будет, все равно.



    Что же сделал я за пакость,

    Я убийца и злодей?

    Я весь мир заставил плакать

    Над красой земли моей.



    Но и так, почти у гроба,

    Верю я, придет пора -

    Силу подлости и злобы

    Одолеет дух добра.



    1959



    Единственные дни



    На протяженьи многих зим

    Я помню дни солнцеворота,

    И каждый был неповторим

    И повторялся вновь без счета.



    И целая их череда

    Составилась мало-помалу -

    Тех дней единственных, когда -

    Нам кажется, что время стало.



    Я помню их наперечет:

    Зима подходит к середине,

    Дороги мокнут, с крыш течет,

    И солнце греется на льдине.



    И любящие, как во сне,

    Друг к другу тянутся поспешней,

    И на деревьях в вышине

    Потеют от тепла скворешни.



    И полусонным стрелкам лень

    Ворочаться на циферблате,

    И дольше века длится день,

    И не кончается объятье.



    1959


    6-04-2013 Поставь оценку:

     

     
    Яндекс.Метрика